Интервью

Система моды. Маша Шубина, художник

Главный редактор
intervju-s-hudozhnikom-mashe_2803_p0

Ваши работы сильно отличаются от всего того, что представлено сейчас в рамках нового проекта PinchukArtCentre. Расскажите о них подробнее.

Выставка получила название ARTeFuck’s. Делалась она на протяжении двух лет, — с 2009-го по 2011-й, зимними вечерами в Индии. Индусы вышивали полотна по моим эскизам. Кстати, на выставке можно увидеть и эскизы к работам, — это обычные хлопчатобумажные ткани, на которых я рисовала то, что хотела. Индусы, которые работали со мной, вышивали работы вручную, без использования технологий компьютерного программирования изображения. Именно поэтому, результат несколько отличается от того, что рисовала я. И мне это безумно нравится.

То есть работы завершены окончательно совсем недавно? Ведь мы видели некоторые из ваших работ еще год назад в съемке для журнала ТОП10.

Да. В съемке были использованы далеко не все экземпляры – лишь часть. Работа завершена совсем недавно.

ARTeFuck’s. Маша Шубина для журнала ТОП10

Одежда, представленная сейчас в PinchukArtCentre, сродни couture? Она ведь полностью сделана руками?

«Одеждой», я бы это не называла – в первую очередь это «кусок искусства», а уж во вторую – шмотка. Да, сделаны они полностью руками. Даже те покрывала, которые 2,5Х2,5 метра, выстеганы в Киеве.

Как мастера-индусы, с которыми вы работали, восприняли столь откровенные рисунки?

Я их убедила, что они имеют возможность гордиться тем, что индийский народ придумал камасутру. Также существует такой момент, как деньги, — они, как известно, решают многое. Человек ведь понимает, что в течение 4 месяцев будет занят работой, причем, весьма творческой.
Я очень благодарна индусам за то, что они подошли к работе с творческой стороны. Они мне, например, советовали, какие цвета нитей лучше будут смотреться в том или ином сочетании. Есть конечно несколько работ, сделанных в монохроме. Там я выбрала четко, к примеру, 8 цветов — все пронумеровала и сказала, что если здесь появится какой-то другой цвет, то им придется переделывать.

Зачастую, я предоставляла право вышивальщикам самим выбирать цвета. Подобную творческую свободу они принимали с радостью.

ARTeFuck’s. Эскизы

Вам важно, где творить?

Территориально — нет. Главное, чтобы было комфортно. Если есть под рукой краски, и они соответствуют тому, какие краски мне нужны в данный момент, то все складывается отлично.

Но, например, в вашей последней работе четко чувствуются индусские мотивы. В Украине, мне кажется, вы такого бы сделать не смогли.

Правильно. Работы были бы другими. И не факт, что хуже. Вот, например, работы, привезенные из Индии, обычно ярче. В Киеве мне хочется чего-то спокойного и сдержанного.

Все-таки, значит, территория влияет?

Видимо влияет. Но работать я могу везде, просто работы получаются разными.

Расскажите о том, что вас вдохновило на создание этих работ.

Сюжет взят из современных индусских порносайтов, героями которых являются молоденькие девочки. Хотя не буду говорить об их возрасте, ведь у индусов, как и у всех жителей азиатских стран, грань возраста стерта — будь человеку 60 лет или 13 – выглядят они примерно одинаково.
Вдохновением стало индусское amature-порно, где не болливудские барышни с накладными ресницами и подкаченные силиконом, а трогательные и естественные девушки, которых мы можем встретить на улице.
Мне нравится идея того, что благие идеи из камасутры переносят в порноиндустрию — а я уже из порно достаю эти идеи и возвращаю им «благородный» статус.

ARTeFuck’s. Маша Шубина для журнала ТОП10

Как украинская публика восприняла ваши работы?

Девчонки визжали от восторга и говорили, что им хочется нечто подобное иметь и у себя в гардеробе. Все же неискушенный зритель первоначально воспринимает этот проект как коллекцию одежды.

Однако, цены на одежду достаточно высокие, ведь, как я уже сказала выше – сделаны все вручную. И не каждая модница сможет себе такое позволить. Я и не рассчитываю на какой-то покупательский успех, ведь мои работы — это не fashion, а арт-проект.

ARTeFuck’s. Маша Шубина для журнала ТОП10

Поэтому они представлены в PinchukArtCentre, как музейные экспонаты?

Да. Работы находятся в деревянных коробках под стеклом. В PinchukArtCentre я хотела представить свои работы как некий музейный груз, путешествующий с одной планеты или, точнее будет сказать, из одного временного отрезка, — куда-то дальше. Даже та пыль, которая там есть, является составляющей той общей идеи, которую я хотела представить.

Вы обошли все работы, представленные в этот раз в Pinchuk’e? Как вы думаете, ваши работы гармонируют с работами других участников?

Думаю, стоит все же помнить, что работы, представленные в этот раз в центре – это в первую очередь конкурсные работы. Это не единый кураторский проект. Тут не может быть какой-то общей идеи, под которую подбирались определенные работы. Кто с чем пришел, тот с тем и показывается.
Естественно, кураторы продумали, чтобы представленные экспозиции были наиболее выгодно показаны  посетителям в своей последовательности.

В каком возрасте вы почувствовали влечение к искусству?

Меня отдали в художественную студию, когда я была в первом классе. Не скажу, что все дни были для меня счастливыми. В нашей семье мы придумали кодовое название для студии — «Рися». Вот в эту «Рисю» я ходить иногда не хотела, а иногда рвалась туда, — зависело все от настроения.

Вы закончили Художественную школу, получили образование в Национальной академии искусств в Украине. Потом еще получили образование в Московском архитектурном институте.

Ну, начнем с того, что художественную школу я не закончила. Когда мне было 12 или 13 лет, у меня начали появляться другие интересы. Тем более, там был преподаватель, который любил трогать меня за ухо, — меня это жутко раздражало. Его действия я расценивала как проявление сексуальной симпатии, — не отрицаю, может, это было и надуманно. Тем не менее, я перестала туда ходить, о чем собственно сейчас не жалею.
Да, Национальную академию я закончила в 2003 году.
А в Москве это была летняя стипендия, что-то вроде практики. Прежде всего, образование отличается тем, что я жила в общежитии. Одно дело, когда ты дома, а другое – когда ты в районе станции метро Ленинская, где проститутки, сутенеры и другие «интересные» люди. Когда тебе 20, — это сильно впечатляет. Тем более это знакомство с новым городом, — достаточно большим и агрессивным.

My Dear Curator

Вообще, образование важно для художника, как вы считаете?

Важно иметь доступ к информации. Ведь интернет – это не единственный способ получения информации, я бы даже сказала, он недостаточный.
Например, в интернете иногда не указывают, какой размер имеет та или иная работа. Мне, например, важно знать, — картина 20х20 метров или 20х20 см, ведь это достаточно большая разница. В интернете — это лишь файл с размерами, исчисляемый пикселями. Поэтому так важно видеть, познавать и изучать все воочию.
В образовании важен момент информационности и знакомств, будь то с людьми или произведениями искусств.

Ваши художественные работы – это чаще всего автопортреты. Почему так? Это некая самовлюбленность или кого, как не себя, вы знаете лучше?

Ни некая, а стопроцентная самовлюбленность. Это шутка, конечно, но тем не менее, когда мы рисовали гипсовые формы Давида и Даутсана, мои зарисовки, по-другому я их назвать не могу, — получались похожими на меня. Думаю это потому, что в детстве я часто вертелась  перед зеркалом и тщательно изучала свой внешний вид.

Face of Surface

Других рисовать тяжелее?

После того, как я начала рисовать себя, я еще больше углубилась в свои пропорции. У меня, например, очень короткое расстояние от носа до верхней губы. И кого бы я ни рисовала, модели на картинах получались именно с этой пропорциональной особенностью.

Искусство – это правда или мечта?

Искусство – это реальность. Но волшебная реальность.

Художник, вообще, должен показывать правду?

Если у него получается, то почему бы и нет. Но я не верю художникам, которые бьют себя в грудь и хотят тем самым доказать, что их работы – это олицетворение всей правды жизни. Это не про меня.
В моем искусстве ничего революционного или псевдофондационного нет. Я показываю правду такой, какой вижу ее я.

My Dear Curator

Вас признали не только на родине, но и в Англии, Италии, Германии, где ваши работы неоднократно выставлялись. Несмотря на это, вас часто критикуют за откровенную порнографию. Как вы вообще относитесь к критике?

Мне приятно, когда критика здоровая и подкованная. Когда люди не просто, посмотрев на работы, говорят «Гавно», а например, «Знаете, Маша, мне кажется, ваши работы — гавно, так как…»

 Вы делаете какие-нибудь выводы после критики, стараетесь что-то изменить?

Да. Я стараюсь меньше читать критики.

Когда вы творите, думаете о людях? Потенциальных зрителях, если их можно так назвать.

Я в первую очередь делаю это для себя. Я не могу составить какой-то собирательный образ своего зрителя. Если я начну творить для кого-то, я потеряю собственную линию. Мне, конечно, приятно, когда людям нравится. Но я наверное эгоистка, и, в первую очередь мне важно, что думаю о своих работах я сама.

Face of Surface

Вы довольно светский человек. Это черта вашего характера или все-таки работа?

Я люблю весело проводить время. У меня нет задачи, вроде «Сейчас сфотографируемся и уйдем». Если я прихожу на вечеринку, я искренне отдыхаю и гуляю. Я не делаю это для того, чтобы попиариться.

Как вы думаете, может ли украинская женщина после замужества всерьез построить свою карьеру по специальности?

Если она живет не с тираном или деспотом каким-нибудь, а с человеком, который ее поддерживает, то думаю, что да. Другой вопрос, нужно ли ей это. Если у нее стоит цель построить карьеру, и она как-то к этому идет, то естественно у нее получится. Но многие просто не хотят строить карьеру, некоторым гораздо спокойней быть в финансовой тени своего мужа и растить детей – что тоже замечательно. Может это и есть ее специальность. Каждый выбирает свое.

Вы готовы к традиционной семейной жизни, — муж, дети, собака, две кошки?

Нет, к детям я не готова, это точно. Не потому, что это как-то связано с моей карьерой, просто пока я не хочу связываться с соплями и подгузниками. Меня это пока не трогает.

My Dear Curator

Когда я вам позвонил первый раз, договориться насчет интервью, вы были в селе. Вы там отдыхали?

Нет. Я заканчивала свою работу, а Илья Чичкан продолжал уже начатую.

А что для вас отдых?

Смена обстоятельств. В селе, например, устал от живописи – пошел, например, деревья прополол, чтобы персики лучше родили. Нам, художниками, очень везет, потому что мы сами выбираем, когда что делать.

Задумывались еще о какой-то профессии? Может быть дизайн интерьеров?

Меня часто друзья «терроризируют», чтобы я им помогла с какими-то перепланировками или дизайн-решениями. Вот недавно, например, приятельница решила регенерировать свой ресторан и просила помочь. Деньги я конечно не зарабатываю на этом — я это расцениваю больше как хобби.
Люблю, когда мне шьют одежду по моим эскизам. Многие даже спрашивают, почему я коллекцию не выпущу. Но мои эскизы – это собирательный образ того, что я увидела у других дизайнеров. И выдавать это за свои идеи считаю нечестным.

Давайте поговорим об Илье Чичкане, с которым вы уже долгое время живете. Он вас вдохновляет, поддерживает или просто не мешает?

Он мне зачастую подсказывает. И не мешает. Он часто критикует, за что ему огромное спасибо.

 Вас можно назвать музой Ильи?

Думаю, что нет. Муза у меня ассоциируется с какой-то шизофреничкой, которая тем не менее обладает очень приятной психоделикой. Муза, на мой взгляд, это человек совершенно не приспособленный к жизни. Для Ильи я скорее соратник, но вовсе не в том понимании, какой была Крупская для Ленина.

Вы смотрели фильм «Нью-Йорк, Нью-Йорк» Мартина Скорсезе с Робертом ДеНиро и Лайзой Миннели в главных ролях? Там в основу сюжета положен конфликт, возникший в семье музыкантов. Начинают строить карьеру они вместе, но вскоре героиня Лайзы Миннелли добивается больших успехов, нежели ее муж, которого сыграл Роберт ДеНиро. Одаренный музыкант не может смириться с успехом жены и от этого рушится их семья. Вы подобных ситуаций не боитесь?

Время покажет. Я согласна, что слава может трансформировать людей. Никто ни от чего не застрахован. Может быть такое, что Илья вырвется куда-то вперед, а я в это время влюблюсь в другого человека, — это можно будет списать на некую профессиональную ревность, однако это будут просто гормоны.

My Dear Curator

Мода – это искусство?

Мода – это искусство, которое приносит деньги.

А искусство – это мода?

Искусство – это искусство. Это первостепенный материал.

Как вы относитесь к тому, что дизайнеры в своих работах цитируют художников?

Положительно отношусь. Если это качественно сделано, то почему бы и нет? Вот, например, я считаю сотрудничество Стелы МакКартни и Джеффа Кунса весьма успешным.

Ответы Маши на несколько вопросов из знаменитого теста, придуманного Марселем Прустом:

Какие добродетели Вы цените больше всего?

Искренность и солидарность.

Если не собой, то кем Вам бы хотелось бы быть?

Рысью.

К каким порокам Вы чувствуете наибольшее снисхождение?

Жадность, — человеку свойственно быть жадным, так что к этому пороку я наиболее спокойна. Может быть еще чревоугодие. Его я тоже понимаю. А еще прелюбодеяния могу понять.

Какие исторические личности вызывают Вашу наибольшую антипатию?

Наполеон. На мой взгляд, он какой-то мелкий. Если к Гитлеру у меня есть какие-то вопросы, то к нему – ни одного.

Ваше состояние духа в настоящий момент?

Вперед, это ведь может быть состоянием духа?

Если бы дьявол предложил Вам бессмертие, Вы бы согласились?

Было бы любопытно. Ну, я бы поторговалась.

Что Вы скажете, когда после смерти встретитесь с Богом?

Привет.

Интервью — Александр Коптев